Яндекс.Метрика

Старый Ташкент начало 20 века, Махалля

В начале XX в. в Ташкенте было больше двухсот махаля. Они заселялись по производственно-ремесленному или национальному признаку. Многие из них имели и соответствующие названия — Ма-халя-Дегрез, населенная литейщиками, Махаля-Укчи, населенная оружейниками и т. п. Другие махаля носят названия, указывающие национальную принадлежность их основателей, например Тадж-куча — таджикская, Люли-куча - цыганская, и т. д. Но в большинстве случаев названия махаля соответствуют примечательным местам или названиям мечетей или мазаров, которые находятся на их территории.
Махаля — это был замкнутый мирок, имеющий свою администрацию в лице аксакала и мираба, свои земли на территории маузы и свой общественный центр. Последний обычно состоял из приходской мечети, чайханы, группирующихся около озелененной площадки с хаузом и глинобитной суфой. Но очень часто несколько махаля имели один ремесленно-торговый и культовый центр. Это так называемые гузары, которые располагаются на магистральных улицах или на местах их пересечения. Гузары значительно больше насыщены разными постройками общественного значения. Здесь находится и мечеть несколько большей вместимости; здесь может находиться и медресе, и заезжий двор — караван-сарай, чайхана, кузницы, парикмахерские, лавки небольшого базара. Эти гузары обслуживают как ироезжаю-щих путников, так и жителей прилегающей махаля. В то же время гузары объединяют махаля в более крупный территориальный район.
В жилой застройке старого Ташкента нет зданий, которые принято называть многоквартирным жилым домом. Если по каким-либо причинам житель города лишался своего дома, он вынужден был ютиться в пустующих худжрах караван-сараев, или снимать для жилья какие-нибудь производственные или складские комнаты у других жителей.
Вся жилая застройка города представляла собой систему индивидуальных частных домов, принадлежащих отдельным семьям. Причем, внешне, со стороны улицы жилые дома богачей резко не отличались от домов бедноты. Внешне они представляли собой гладкие, серо-землистые поверхности сырцовых стен и заборов, лишенных оконных проемов и акцентированных только в различной степени развитыми въездными воротами. На главных улицах монотонную гладь стен прерывали только широкие проемы многочисленных торговых и ремесленных помещений, открытые террасы-айваны отдельных мечетей. Жилые помещения могли раскрываться проемами на улицу только на втором этаже; на первом этаже, кроме въездных ворот, были еще узкие вертикальные щели продухов из хозяйственных помещений. Дома богатых от домов бедных резко отличались планировочно, размерами помещений, их количеством и качеством внутренней художественной отделки.
Характерная черта среднеазиатского городского жилого дома — полная изолированность от внешнего мира. Даже входные элементы имели вид коленчатых проходов, чтобы взгляд случайного прохожего не мог проникнуть вовнутрь.
В объемно-планировочном решении обязательным условием было деление на две половины — внешнюю гостевую и внутреннюю интимную — ташкари и ичкари, которые в домах различного достатка были и различным образом выявлены9. В очень богатых домах ташкари и ичкари — это равноправные части, где помещения располагаются вокруг самостоятельных дворов. Но таких домов было относительно немного. Наибольшее распространение имели дома, где ташкари представлял собой группу хозяйственных и приемных помещений, группирующихся при входе во двор в два этажа. В домах бедняков ташкари, как самостоятельной части дома, могло не быть, но в доме при входе обязательно имелась изолированная комната, не имеющая непосредственных выходов на территорию основного дома.
Подобное разделение дома на внешнюю и интимную половины имело в XIX— начале XX вв. и социальный смысл, так как было связано с положением женщины, сохранением ее традиционной изолированности и запретом показываться на глаза постороннему мужчине.
На территории маузы, где в основном были только временные постройки, а также в сельской местности и, особенно в горах, где женщина была основным работником в поле, такая изоляция не могла соблюдаться и деления домов на две половины не было.
Объемная композиция и распланировка жилых домов разнообразны. Нельзя найти пи одного случая повторения, но все же эти дома имеют ряд общих закономерностей.
В наиболее старой и наиболее плотно застроенной части города уровень улицы часто был значительно ниже основания прилегающих домов, в связи с тем, что дома располагались на очень большом «культурном слое» остатков разрушившихся более древних построек. Поэтому часто внешняя часть дома располагалась либо на уровне дороги, то есть значительно ниже внутренней, интимной части, и помещения внутренней части — ичкари соединялись с внешней на уровне второго этажа. На первом этаже обычно находилось входное помещение — дарвазахона, откуда
скрытый проход выводил во внутреннюю часть дома, а по деревянной лестнице можно было попасть на второй этаж, здесь же была отхона — конюшня и крытое пространство, где находилась арба. Если дом принадлежал торговцу или ремесленнику, то здесь же иногда находилось торговое помещение или ремесленная мастерская. Изготовление ремесленной продукции (где необходимы были специфические условия, а также применение женского труда — ткачих, вышивальщиц и пр) — гончарной посуды, кожевенных изделий и т. п.— происходило в изолированных от улицы помещениях. На втором этаже ташкари находились одна-две жилые комнаты, кладовая для домашнего скарба и обязательно михманхана — наиболее крупное и наиболее украшенное помещение для гостей.
Обычно на втором этаже имелось центральное организующее планировочное ядро. Это — айван в сторону улицы, открытый или зарешеченный. Иногда здесь мог быть небольшой дворик, окруженный, по периметру галереей на деревянных стойках. Но наиболее часто в центре второго этажа лежал крытый дворик с внутренним пространством, развитым в высоту и имеющим в верху открытый по периметру фонарь. Иногда этот фонарь покоился на балках, перекинутых через пролет этого дворика-холла, а в случае, когда размеры дворика значительны, фонарь и балки перекрытия поддерживали четыре деревянные стойки. В тех случаях, когда размеры холла небольшие, фонарное устройство по размерам соответствовало этому холлу и было как бы продолжением внутренних стен. Соседние помещения примыкали к нему со всех четырех, трех или двух сторон. В последних случаях этот холл мог иметь закрываемый ставнями или складными решетками, а также остеклененными рамами большой проем. Проем этот мог выходить только на улицу, то есть на главный фасад дома и, в большинстве случаев, ориентируясь на север или восток. Проемы' фонаря южной и западной ориентации обычно располагались в самом верху, имели минимальную высоту, что препятствовало проникновению в это помещение прямых лучей жаркого солнца.
Прием решения внешней части дома в виде двухэтажного цельного объема может рассматриваться, как присущий характерному ташкентского типа дома. Физический смысл этого устройства — создать активный вертикальный поток воздуха, который, начиная из предвратного пространства, проходил через основной объем второго этажа, захватывая перегретые воздушные массы из примыкающих помещений. Поэтому примыкающие помещения обычно не имели проемов наружу и сообщались и освещались только через соябон. Надо отметить, что летом в жару во всех этих помещениях сохранилась относительно прохладная температура.
Основной функциональный и планировочный элемент внутренней интимной части жилого дома — открытый двор. Здесь летом проходят все основные функциональные процессы приготовления пищи, здесь же на открытых террасах-айванах после захода солнца в вечерней прохладе отдыхают, принимают пищу, здесь же жители дома могут располагаться на ночлег.
Эти дворики бывают очень ухоженными, уютными и чистыми. Во двор выходят проемами все жилые и хозяйственные помещения.
Исследователи народной жилой архитектуры давно заметили, что наиболее характерный прием застройки ташкентского жилого дома с внутренним двором — последовательность чередования соединенных подряд комнат и айвана с одной-двумя колоннами.

 
  • Комментарии отсутствуют
 
hello