Яндекс.Метрика

Петроглифы в Сибире часть 5

В Прибайкалье рано сложились и устойчиво держались на протяжении веков свои оригинальные композиционные схемы, вырос свой орнаментальный стиль. Но если орнаментика западносибирских и среднеенисейских неолитических племен обнаруживает столь очевидные следы влияния Средней Азии, то остальные разделы их искусства в полной мере самобытны и поэтому особенно важны для изучения. Они входят в основной, исконный фонд древнейшего искусства лесных племен Евразии. В них отражены наиболее древние традиции исходной охотничьей культуры, из которой выросло все многообразие сибирских культур неолита и ранней бронзы. Это прежде всего точно датированные эпохой неолита образцы скульптуры.
Основные два сюжета, представленные датированными образцами неолитического искусства Западной Сибири, - медведь и птица. По художественной силе и выразительности первое место занимает фигура медведя из неолитического могильника Самуськи. Скульптура эта изображает медведя в спокойной и мирной позе, с передними лапами, по-человечески подобранными и сложенными на груди. У зверя огромная лобастая голова с длинной, типично медвежьей мордой. На голове животного рельефно моделированы круглые плоские уши, ямками обозначены маленькие глазки. Тщательно прорезан длинный рот. От всей фигуры веет умиротворенностью и спокойствием.
А. П. Дульзоном при раскопках неолитического могильника в Томске обнаружена вторая фигура медведя, на этот раз из очень мягкого камня или обожженной глины. В Яйском могильнике найдена фигурка птицы. Птица эта - скорее всего гагара или утка. Она летит, вытянув шею, вся устремленная вперед.
Рассматривая все эти памятники искусства западносибирских племен эпохи неолита, следует иметь в виду, что по общему облику их культуры и искусства они были настолько близки к своим западным соседям, обитателям Урала, что трудно сомневаться в их этническом родстве, в принадлежности тех и других к одной большой этнографической группе каменного века - уральской. Последняя, в свою очередь, была близка к жителям лесных пространств между Балтийским морем и Уралом, т. е. тех областей, где история застает финно-угорские народы и племена. Не удивительно поэтому, что именно в их фольклоре и мифологии обнаруживаются такие элементы, которые позволяют понять идейное содержание памятников древнего искусства, созданных неолитическими людьми. Медведь издавна занимал особое видное положение в мировоззрении и верованиях финно-угорских племен. Он находился в ранге божества и пользовался в их религии самыми почетными правами.
Не случайно в искусстве неолита Западной Сибири такое видное место принадлежит и водоплавающим птицам, в первую очередь уткам. Оно, вероятно, объясняется особой ролью этих птиц в мифологии и космогонических воззрениях финно-угров. Мир, как рассказывает эпос финских племен, возник из яйца, снесенного в море гигантской уткой. Не случайно, должно быть, яйцевидная форма неолитических сосудов сочетается с образом птиц и воды. Может быть, сосуд означает яйцо, из которого возник мир; волнистые линии - воду первичного океана - бездны, а утки, «плывущие» по его волнам, напоминали древним людям миф о той птице, которая создала Вселенную.
Но еще более удивительным фактом оказалась неколебимая устойчивость целой группы строго определенных категорий образов и ритмов во всем разнообразии локально-географических, художественно-технических, хозяйственных и социальных традиций первобытного творчества на территории Северной Азии.
Так, изображения змей предстают перед нами повсюду, в разные периоды истории и в разных формах творчества. То же относится к изображениям птиц. Присутствие этих образов столь же постоянно и универсально, как образа самого человека, главного действующего лица и создателя древнего искусства.
Объяснение этого факта невозможно без обращения к истокам традиций. В связи с этим в новом свете предстает все то, что мы знаем сегодня о древнейшей в Сибири коллекции искусства, собранной при исследовании палеолитических стоянок Мальты и Бурети на Ангаре. Здесь в бивне мамонта - прочнейшем художественном материале - первые охотники-сибиряки 20-25 тыс. лет назад запечатлели первые образцы тех «мировых сюжетов», которые потом не умирали на протяжении тысячелетий. Образы женщин-матерей, изображения Луны и змей, орнаменты с ритмами годового движения Солнца, месячного цикла Луны - древнейшие в Азии, а образы разных видов птиц, изображения спиралей - древнейшие в мире. Что особенно существенно при этом - постоянное повторение в орнаментах мальтино-буретьской культуры наряду с 5- и 7-кратными ритмами ритмов 3-кратных, особое выделение чисел 3, 6, 9. А ведь это наиболее распространенные у народов Азии «магические» числа.
Выяснилось,'что в других культурах, современных мальтино-буретьской, художники поступали иначе: предпочитали ритмы 4 и 8 вместо 3, 6 в орнаментах, совершенно не изображали змей, птиц, спиралей. Любили 4-конечные крестики, неизвестные в Мальте и Бурети. ,
В итоге стало ясно, что еще в палеолите сложилась та самая архаичная космология, которая используется во всех мифологических системах (в том числе в упоминавшихся уже сибирских мифах): с 3 вертикальными делениями космоса (верх, низ, центр) и 4 сторонами света (4-конеч-ный крест). Мальтинцы строили ритмы своих орнаментов в соответствии с вертикальной осью космоса и ее 3 делениями, выраженными в образах змей (нижний мир, преисподня) и птиц (верхний мир, небо). И эта традиция нашла затем продолжение и развитие как в Сибири, так и далеко за пределами Северной Азии. Вряд ли случайно, например, до XX в. почитаются число 3, змея и спираль у айнов, чье происхождение и история все более убедительно связываются с Австралией, особенно после недавнего открытия в Центральной Австралии петроглифов, аналогичных петроглифам Нижнего Амура. Кстати, аналогии последним известны теперь и на Тихоокеанском побережье Канады.
А троичная космология Ригведы или Калева-лы? Новейшие исследования обнаруживают все больше точек соприкосновения мотивов Кале-валы и ее космологического «каркаса» с образами петроглифов Карелии, которые многочисленными нитями связаны с петроглифами Сибири, с мелкой пластикой и орнаментикой северного неолита, где господствуют образы птицы и водной стихии - мифической колыбели Вселенной. Вспомним и упоминавшийся уже космогонический миф коряков и чукчей о вражде космической птицы с китом - обитателем нижнего мира, водной стихии. Этот миф сохранился на противоположной крайней северо-восточной оконечности материка.
Но особенно удивительны указания на палеолитические традиции орнаментации, живущие в континентальных глубинах Сибири, близ «священного» Байкала, Ангары. Не далее как в начале XX в. якуты здесь пользовались «вечным» календарем, устроенным так же, как у их палеолитических предков в Мальте; всем дням года соответствовали ямки на витках спирали, создающие нарядный узор. Рассматривая фигурки женщин с 7- и 3-кратными узорами в Мальте, нельзя не вспомнить мифы якутов о доброй Айысыт, покровительнице деторождения, что прилетает за 7 дней до родов и улетает через 3 дня после появления на свет нового человека.
В мифах якутов антагонизм лета и зимы, теплого и холодного времен года олицетворяется как противоборство лошади и быка. А самые древние писаницы на скалах у с. Шишкино на р. Лене - красочные рисунки быка, кобылы и жеребца почти в натуральную величину, выполненные в палеолите, как будто специально посвящены такого рода сюжету. Позднейшие шишкин-ские петроглифы уже непосредственно связаны с близкими к нам-событиями в истории якутов. Что же касается палеолитических образов быка и лошади, то, как выяснилось после статистического анализа всего репертуара изображений в пещерах с палеолитическими росписями Западной Европы, именно эти два образа резко доминировали над другими видами изображенной четвертичной фауны в количественном отношении и занимали центральное место в композициях на стенах и потолках подземных «картинных галерей» ледниковой эпохи.
Не случайно, следовательно, эти «типичные образы» палеолитической живописи появились за тысячи километров от Пиренеев и Южной Франции - в Каповой пещере на Урале, а затем и на скалах над могучей Леной.
Однако какой смысл вкладывали художники палеолита в композиции, основанные на противостоянии быков и лошадей? Найти ключ к этим загадочным композициям, - значит, помимо всего прочего, приоткрыть дверь в мир древнейшего мировоззрения, исходных сюжетов мировой мифологии. Горячие дискуссии вокруг этой проблемы уже второе десятилетие волнуют ученых во многих странах мира, и было бы рискованным обещать ее скорое разрешение. Здесь нам хотелось бы только обратить внимание на следующее обстоятельство.
Около 10-8 тыс. лет назад на юго-западе Европы с окончанием ледникового периода угасло яркое и жизнерадостное пещерное искусство палеолитических охотников. В художественной жизни последующих тысячелетий здесь уже нет сколько-нибудь ясных намеков на древние шедевры анималистической живописи, графики, скульптуры. Некоторые историки поспешили заключить о глобальности заката искусства на рубеже плейстоцена и голоцена. Вместе с тем традиционные схемы трактовки палеолитических изображений по аналогиям, заимствованным из этнографии аборигенов Австралии или тропического пояса Африки и Америки, справедливо признаны некорректными: географически, экологически, исторически, в антропологическом, социально-экономическом и этническом планах они «не стыкуются» с населением приледниковой Европы древнекаменного века. Нет, следовательно, надежных источников (если не выходить за пределы западноевропейских материалов) для объяснения даже тех данных, которые позволяют получить статистика и другие новейшие методы анализа археологических документов, относящихся к поре первобытного творчества.
При таком положении дела в полной мере обнаруживается особая, незаменимая роль сибирских древностей для раскрытия предыстории и фундамента культурных ценностей современного человечества. Ибо сейчас Сибирь - единственный район земного шара, где прослеживается непрерывная - от палеолита до XX в., т. е. до этнографической современности, - дорога искусства, дорога изобразительного, а в какой-то мере также и устно-поэтического художественного творчества коренного населения этого района.
Особая роль принадлежит, видимо, и сибирской этнографии. Ведь территориально, экологически, по характеру развития производительных сил, по всему хозяйственно-бытовому укладу жизнь местного населения, как ее застали первые путешественники, землепроходцы и исследователи, особенно приближалась, а то и совпадала со всем тем, что в сибирском же палеолите документировано памятниками материальной культуры и искусства.
Как ни краток этот обзор основных контуров грандиозной картины памятников первобытного творчества на территории Северной Азии, он все же дает некоторое представление о важности решаемых ее исследователями проблем, сложных и захватывающих. Развитие первобытного искусства в Сибири имело собственную, местную благодатную почву, и в то же время связывалось с культурными центрами Средиземноморья и Северной Европы, с культурами Тихоокеанского бассейна, Америки и даже Австралии. В эпически монументальном наскальном искусстве Сибири, в ее многообразной орнаментике, мелкой пластике нашли свое выражение самые общезначимые для древнего человечества «мировые» сюжеты и образы. В их воплощении мы постоянно видим своеобразные местные, локальные вариации, самобытные способы их трактовки и разработку собственных, неповторимых в своем своеобразии художественных мотивов. Поистине необозримое поле деятельности открывается перед исследователями первобытных культур Северной Азии, через которую проходили нити культурных связей древнего населения разных континентов и которая, может быть, полнее, чем другие районы земного шара, хранит традиции и памятники древних культур.

Назад

 
  • Комментарии отсутствуют
 
hello