Яндекс.Метрика

Петроглифы в Сибире часть 4

Создатели селенгинских петроглифов безмятежно взирали на покорные им стада. Древние художники-кяхтинцы воспринимали мир взволнованными глазами охотника, знающего множество конкретных способов передачи особенностей тела зверя, его движения и повадок, психологии и эмоций. Меткость и острота их восприятия порождались самой стихией подвижной и беспокойной охотничьей жизни, наполненной непрерывной борьбой за существование.
Такие подразделения монументального творчества (в данном случае соответственно охотничьим или скотоводческим традициям) внутри одной большой группы петроглифов (в данном случае Центральноазиатской) могут быть прослежены и далее и по другим группам. В то же время охотничья традиция сама по себе удивительно многогранна как по стилевым вариациям, так и по исходному отбору сюжетов. Например, в петроглифах Центральной Азии неизвестны рыбы и лебеди, обычные для Прибайкалья, но другие птицы изображены.
Человеческие и человекоподобные фигуры в наскальных изображениях у Байкала и в Прибайкалье представляют нечто целостное как по замыслу, так и по стилевым чертам. Главная черта этого стилевого единства - своего рода эпический монументализм. Общему впечатлению монументальности соответствуют крупные размеры и позы фигур. Ноги у большинства фигур расставлены в характерной позе - ромбом. Человек стоит на согнутых ногах как бы танцуя. Но это танец особый, не бурный, не динамически-эмоциональный, а иератически-торжественный, типичный танец Востока, где главная роль принадлежит не туловищу танцора, а его рукам, прежде всего ладоням и пальцам рук. У ряда фигур акцентированы не только ладони и пальцы рук, но и ступни ног, вывернутые наружу. Во всем этом разительное отличие от фигур первобытных танцоров, изображенных в неолите на скалах Африки или Испании; там все внимание сосредоточено на динамике и экспрессии гибкого туловища. Однако в других деталях человеческих фигур обнаруживается неожиданное сходство. Они группируются по четко определенному числу участников таща, их головы украшают перья или лучи, трактованные одинаково. Танцор с 7 лучами над головой на скалах у с. Шишкино на р. Лене по этой любопытной детали аналогичен фигурам людей, нарисованным на скалах Альп и Аравии, Австралии и Америки.
Таких танцоров изображали и сибирские шаманы на своих бубнах, объясняя, что 7 лучей - это 7 путей небесных путешествий духа великого шамана. Психологическая подоплека таких представлений подробно рассмотрена в ежегоднике «Будущее науки» (выпуск четвертый, 1971 ) в статье «По следам одного числа». Добавим, что определенные фигуры древних танцев, запечатленных на петроглифах Сибири, выявляются теперь и в традиционных танцах сибирских народов, где имитация движений животных и небесных светил происходит по строго соблюдаемым, чуть ли не математически выверенным схемам. За ней угадывается сложный комплекс космологических мифов и идей, имевший свою историю, возможно, сходную с историей «солнечной ладьи», плывущей по скалам Средиземноморья, Скандинавии, Урала, Сибири, до Тихого океана и Америки.
Такова в самых общих чертах монументальная «каменная летопись» первобытной Сибири.
Упомянем еще о трех открытиях новых петроглифов во время полевого сезона 1975 г. Североазиатской археологической экспедиции Института истории, филологии и философии СО АН СССР. Летом на севере Монголии в долине р. Орхон экспедиция обнаружила много базальтовых глыб с рисунками скифо-сибир-ского типа. Осенью в связи с небывалым понижением уровня воды в Амуре на берегу реки обнажились базальтовые глыбы у села Сакачи-Алян. Обследуя их, археологи выявили около 30 неизвестных ранее гравированных изображений каменного века. Наконец, в ноябре вместе с энтузиастами отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры г. Братска археологи Института истории, филологии и философии СО АН СССР ушли в плавание по Ангаре и обследовали картинную галерею под открытым небом на правом берегу Ангары, в 50 км от Братской ГЭС. Ее обнаружил ученый секретарь отделения Общества О. М. Леонов. На диабазовых скалах здесь отчетливо прорисованы изображения лосей, птиц (более всего похожих на лебедей карельских петроглифов), змей, фигуры шаманов с поднятыми руками. Клубки змей перед одним из шаманов заставляют вспомнить мифические образы змееборцев, драконоборцев. Все это в целом вновь подтверждает богатейшее мифологическое содержание, которое в каменном, затем и в бронзовом веке связывалось с такого рода изображениями на скалах от Скандинавии до Урала. В унтах и меховых куртках, по пояс в снегу исследователи работали у обледенелых скал, пока не закончили съемку петроглифов. Эти памятники затопляются водами Усть-Илимского моря, но энтузиасты-краеведы вывезли часть камней.

Поистине неисчерпаем мир древних петроглифов Сибири, неисчерпаемы и возможности познания, постижения их сокровенного смысла, их красоты. Искусство малых форм, «мобильная» мелкая пластика, орнамент на разнообразных изделиях, найденных в древних стойбищах и могильниках аборигенов Северной Азии, при ближайшем рассмотрении оказываются не менее значительными в художественном и информативном отношениях. Еще в эпоху палеолита эта область изобразительного творчества, начиная с 20-25-тысячелетней давности, нашла в Сибири не менее яркое по форме и не менее глубокое по содержанию, чем в классическом Франко-Кантабрийском регионе Европы, выражение в стоянках Мальта и Буреть на Ангаре и в других местонахождениях. Об этом подробно говорилось в статье А. П. Окладникова «Новые находки археологов», опубликованной в ежегоднике «Наука и человечество, 1969», и в упомянутой выше статье Б. А. Фролова «По следам одного числа», поэтому ниже мы остановимся только на дополнительных фактах и новых аспектах их трактовки, обнаруженных в последние годы. В неолите искусство малых форм сибирских племен уже представлено бесчисленным количеством памятников. Их наиболее общие типы и варианты распределяются, как и группы петроглифов, в соответствии с границами больших ландшафтных зон, а вместе с тем и хозяйственно-культурных провинций или типов, выделенных археологами и этнографами. Неолитические племена Западной Сибири - об этом уже говорилось - занимались, как и все остальные их современники, обитавшие в лесах Евразии, охотой и рыбной ловлей, а также собиранием дикорастущих съедобных растений. Искусство этих племен представлено, в частности, орнаментированными глиняными сосудами. Остродонные, как правило, сосуды эти украшались простым узором из ямок, резных линий, оттисков   гребенчатого   штампа.  Композиция узора в целом имеет строго зональный характер: узоры располагаются горизонтальными поясами, один над другим. Иногда они покрывают всю поверхность сосуда, сверху донизу; иногда же ограничены его верхней половиной. Замечательно при этом, что по технике исполнения и композиционному построению этот орнамент сближается с орнаментикой шигирской культуры Урала, а также кельтсминарской неолитической культуры степей и пустынь Средней Азии. Общим для них признаком является прежде всего широкое применение своеобразных струйчато-волнистых узоров, как бы условно передающих извивы речных струй. Такие струйчатые узоры выполнялись одним и тем же характерным приемом: с помощью палочки, имевшей узкий конец, который вели, не отрывая от глины, и попеременно, через определенные ритмические промежутки надавливали в глубь желобка. Общей чертой орнаментальной композиции здесь всюду было распределение узора зонами, но в отличие от орнаментики неолитических племен Европейской России сам по себе этот простой зональный узор богаче и сложнее. Таковы, например, сосуды из неолита Урала и Приобья, украшенные сочетаниями заштрихованных внутрь треугольников или ромбов. В этом тоже следует видеть влияние кельтеминарских и родственных им племен Средней Азии, которое достигает среднего Енисея и Красноярска. Так, например, на ряде фрагментов сосудов из неолитической толщи поселения в устье р. Собакиной и в других местах у Красноярска виден гребенчатый и струйчатый узор, такой же, как в Западной Сибири, на Урале и в Средней Азии у людей кельтеминарской культуры.  Существенно в связи с этим, что до Енисея доходят и такие специфические предметы, как пластинчатые кремневые наконечники стрел с боковой выемкой в основании, аналогичные кельтеминарским. В этом отношении искусство западносибирского неолита резко отлично от искусства современных ему прибайкальских племен. Последние находились в самой глубине Сибири и вдали от степей, издревле служивших дорогой для передвижения народов. Поэтому орнаментика их сосудов с самого начала шла в своей эволюции собственным путем.

Читать далее

 
  • Комментарии отсутствуют
 
hello