Яндекс.Метрика

Петроглифы в Сибире часть 3

Другой пример- петроглифы Забайкалья, выполненные красной краской, с характерными сюжетами: птицами в полете, группами пятен и т. д. Они датируются концом второго тысячелетия до н. э. путем сопоставления изображенных на них фигур животных и птиц с аналогичными изображениями на бронзовых ножах и кинжалах. Другие писаницы Забайкалья, Тувы и Монголии, где выбиты фигуры животных в духе скифо-сибирского «звериного стиля», помещаются в рамках этого грандиозного художественного мира Евразии, т. е. в первом тысячелетии до н. э.
Что же нового вносят исследованные археологами наскальные изображения в понимание духовной жизни древнего человечества?
Несмотря на огромные промежутки времени, которые разделяют нас и древние племена этих областей Северной Азии, несмотря на все сложные исторические события, протекавшие в течение трех, четырех, пяти и более тысячелетий, здесь устойчиво сохранилась традиционная культура. Преемственно передавались из поколения в поколение художественные нормы, образы и связанные с ними идеи. Поэтому столь тесные связи обнаруживаются между наскальными изображениями и современным этнографическим искусством от Дальнего Востока до Приуралья, где эти связи подробно проследил В. Н. Чернецов. Истоки этнической специфики, свойственной отдельным народам Северной Азии, могут быть прослежены в глубь истории вплоть до неолитической эпохи и бронзового века, т. е. в первое, второе, третье тысячелетия до н. э., а порой и еще глубже.
Так, для мировоззрения тунгусских племен издревле характерен резко выраженный охотничий дух. Вселенная представляется в мифологии тунгусов в образе живого существа, от которого зависит земное благополучие таежных охотников, - в облике лося. Судьба Вселенной есть не что иное, как рассказ о судьбах того же лося. За космическим лосем-Вселенной гонится такой же космический охотник, причем первоначально он не человекоподобный, а зооморфный, - медведь!
Что же касается традиционного мировоззрения оседлых приморских зверобоев, то здесь тоже сказываются их хозяйственный уклад и образ жизни. Вместо мировой космической охоты и Вселенной-лося здесь выступают иные сюжеты. Таков, например, чукотско-коряцкий миф о вороне или космической птице, враждующей с жителями моря, с китом - тоже космическим, олицетворяющим стихии моря. Таков и миф о владычицах стихий: Седне - как хозяйке моря и его обитателей, Пиге и Силле - владычицах стихий воздуха и наземных обитателей - оленей.
Таким образом, на мифологию и религию этих племен явственно накладывают свой отпечаток условия практической хозяйственной жизни (охота в тайге или зверобойный промысел в прибрежной зоне арктического моря и в тундровых ландшафтах).
В бассейне р. Витима, а также на р. Олекме в раннем железном веке широко распространяются выполненные красной краской петроглифы, которые наряду со старыми охотничьими культами- культом лося, охотничьей магией, а также шаманством (почитанием духов умерших шаманов - покровителей и предков) выдвигают на первый план культ Солнца, солнечных символов, кругов. Эти петроглифы должны были принадлежать потомкам людей неолита и бронзы, таежным охотникам - предкам тунгусов.
Наскальное искусство тунгусов и других охотничьих племен тайги, как и охотников Африки - бушменов, одинаково характеризуется анималистической направленностью и свежим реализмом, динамичностью и экспрессией. Однако орнаментика тунгусов совсем не та, что у амурских племен, родственных им по языку, - негидальцев, нанайцев, ульчей, а также и неродственных (нивхи).
Соответственно первая большая группа петроглифов Восточной Сибири характеризуется преимущественно охотничьими реалистическими сюжетами. Это петроглифы в долинах Ангары, Средней Лены, Алдана, Олекмы (по стилю и содержанию сходные с уже упоминавшимися нами лучшими наскальными рисунками на р. Томи).
Они относятся к неолитической эпохе, их центральный сюжет - лось, основное содержание - охотничий, магический (по его направленности) культ лося, связанный с оригинальной космогонией и мифологией тунгусов.
Вторая группа петроглифов, тоже древняя - наскальные изображения Дальнего Востока, долины Амура, Уссури. Главная их черта- господство орнаментализма, статика вместо динамического реализма прибайкальских петроглифов. Особо важное место здесь принадлежит криволинейным элементам орнаментов и рисунков, на первый план выступают спирали, странные и загадочные маски-личины. Главные черты культуры амурских неолитических племен: оседлая жизнь на Амуре, добыча проходной морской рыбы во время нереста. Здесь достигли большого развития такие формы общественной жизни, как обряды инициации (посвящения) и мужские союзы.
Наскальные изображения масок-личин (непременного реквизита религиозных мистерий во время инициации) служили, видимо, орудием психологического воздействия тайных мужских союзов на женщин и детей. Маски воодушевляли и самих участников этих церемоний, создавая атмосферу таинственного и сверхъестественного. Спирали же и вообще кривые линии в неолитическом искусстве Нижнего Амура и в орнаменте современных народов этого района изображают змею- символ водной стихии, с которым связаны и космические представления, и чувства страха и тревоги, неуверенности перед грозной стихией.
Третья большая группа петроглифов Восточной Сибири относится к степям и гористым лесо-степям Забайкалья, Тувы, Алтая и соседних областей Центральной Азии. Помимо уникальных изображений в пещере Хойт-Цэнкер в Гоби, которые предшествуют всем остальным и датируются эпохой палеолита, здесь выделяется группа петроглифов, относящихся к неолиту. Содержание их, как и в неолите Прибайкалья, анималистическое. Но здесь господствует уже не образ лося, а образ дикой лошади, Их оставили охотники на лошадей и куланов, вероятные предки алтайских» народностей, в первую очередь тюркоязычных: сначала гуннов, а после них тюрков и собственно монголов. Здесь появляются чисто скотоводческие  писаницы,  в  основе  которых лежат культ конного скота и магия плодородия. Писаницы эти, как свидетельствуют этнографические аналогии, связаны с сезонными праздниками древних скотоводов бронзового и раннего железного века. Таким праздником являлся, в частности, кумысный весенний праздник якутов - ысыах.
Столь же любопытно, что в мифологии и орнаментике ольхонских бурят сохранились следы культа орла, восходящие, судя по писаницам, к бронзовому веку: видимо, авторы этих писаниц на р. Селенге также входили в состав предков бурят.
К любопытным заключениям приводят статистические подсчеты по отдельным группам сюжетов петроглифов.
Так, к югу от Байкала выявлены и изучены два крупных местонахождения петроглифов: одно у г. Кяхта, другое- на р. Селенге, на сравнительно небольшом расстоянии. Они создавались в основном на протяжении длительного периода с конца бронзового до начала железного века. Но как различны их сюжеты? На Селенге более половины петроглифов (882 рисунка, или 52,9%) изображают человеческие или человекоподобные фигуры и лишь 86 (в 10 раз меньше)- животных. Напротив, у Кяхты из 445 учтенных сюжетов лишь 9 антропоморфных фигур, тогда как животных 250 (54,5%), а более 40% - символы Солнца (на Селенге они немногочисленны, едва ли более 10%). Перед нами два разных мира, и способы их изображения на камне различны: селенгинские рисунки нанесены охрой на грандиозных гранитных скалах, кяхтинские- выбиты точечными ударами камня на невысоких базальтовых холмах или скалистых гребнях.

Читать далее

 
  • Комментарии отсутствуют
 
hello