Яндекс.Метрика

Петроглифы в Сибире часть 2

Главное же место среди рисунков Томской писаницы занимает образ лося. Лоси идут рядами. Некоторые из них следуют друг за другом хвост в хвост. Другие лоси шагают им навстречу. Лоси изображены в одной и той же специфической манере. У них короткое массивное туловище с мощным горбом над лопатками и узкий сухой круп. На груди и шее многих фигур глубоко врезаны дугообразные полосы. Морды животных очерчены лаконично и вместе с тем очень живо, с пластической глубиной рельефа. На них нарочито выделено утолщение тяжело нависающей верхней губы, отмечена расщелина рта и миндалевидный узкий глаз. Ни на одной фигуре не видно характерных лосиных рогов в виде лопаты с зубцами. Но зато на всех вырезаны поднятые кверху уши. Это все, должно быть, не лоси-самцы, а лосихи-самки. Ноги зверей сухие и длинные, широко раскинутые в стороны, на них показаны раздвоенные оленьи копыта.
Стремление рассказать в рисунке о звере как можно больше, возможно полнее нашло неожиданное выражение и в одной любопытной детали.
На одной лосиной фигуре в области груди имеется стреловидный рисунок: это, несомненно, сердце и аорта зверя. Такой по-детски наивный прием, повествовательный рассказ о внутренностях зверя, об источнике его жизненной силы встречается у западносибирских народов и много позже. Он известен также и в искусстве других народов этого же уровня развития, например у североамериканских индейцев.
Многочисленные фигуры лосей на Томской писаной скале не представляют собой какой-то единой, однажды задуманной и затем сразу осуществленной композиции. Они, несомненно, рисовались различными мастерами и в разное время. Однако все они или по крайней мере большинство их объединены единством стиля и творческой манеры древних мастеров. Главная черта этого стиля и художественного мироощущения того времени - динамизм.
Вся эта масса лосей захвачена одним динамическим порывом. Лоси быстро шагают, бегут и скачут, вытянув головы вперед. Их фигуры напряжены до предела и наполнены неукротимой энергией. Среди них нет ни одной фигуры, недвижимо застывшей на месте.
Стремясь подчеркнуть и усилить этот динамизм и экспрессию лосиных фигур, древний мастер использовал столь же простой, как и эффектный, прием. Он расположил их не горизонтально, а слегка наклонно, приподняв верхнюю половину тела лося и соответственно опустив нижнюю. Такое расположение лосиных фигур становится еще более выразительным на фоне косых глубоких трещин, рассекающих гладкую поверхность писаной скалы. Могучие сильные звери как бы неудержимо стремятся кверху, карабкаются и перепрыгивают через трещины, упрямо преодолевая все препятствия на пути к цели.
Стоит вглядеться внимательно в эту скалу, изъеденную временем, изрытую выветриванием, атмосферной влагой и дождями, изборожденную глубокими трещинами, чтобы она снова наполнилась отзвуками исчезнувшей жизни, чтобы перед нами широко распахнулось окно в давно забытый мир людей каменного века.
Томская писаница существенно дополняет наши представления о мировоззрении древнего населения Сибири. Скульптурные изображения из неолитических погребений могут многое рассказать о вере в духов-хранителей и предков, а также о космогонических мифах древних племен Западной Сибири. В свою очередь, Томская писаница с большой силой и наглядностью раскрывает их мысли и чаяния, связанные с охотничьей жизнью, с заботой о благополучии и сытой жизни первобытных охотников. Нет сомнения в том, что в основе этих изображений находится первобытная охотничья магия, стремление завладеть зверем. Таким образом, неолитическое искусство обитателей лесных областей Западной Сибири и Среднего Енисея, как и искусство их восточных, прибайкальских, соседей, по всем своим существенным чертам представляет такое же прямое продолжение искусства палеолитического человека, как и художественное творчество арктических племен Скандинавии в эпоху мезолита и неолита. Эти существенные черты таковы: зверь в них по-прежнему занимает главное место, а человек - явно второстепенное; в искусстве неолита Западной Сибири как и ранее доминирует живой, динамический реализм; идейной основой этого искусства являются мировоззрение лесных охотников, первобытная охотничья магия и мифология.
Конечно, в сюжетах и образах этого искусства с эпохи палеолита и до начала бронзового века произошли значительные перемены. Так, например, оба главных его образа - медведь и лось - появились вместе с новой природной средой голоцена. Но основа художественного мышления и стиля осталась прежней, потому что в основе не изменились ни хозяйство, ни быт лесных охотников.
Особый интерес в связи с этим представляет тот факт, что в искусстве неолита устойчиво уцелел в своем исконном виде такой характерный сибирский палеолитический сюжет, как водоплавающая птица - утка или гагара. При этом он представлен здесь нередко теми же стилистическими особенностями, что и в резных статуэтках Мальты и Бурети. Таковы, например, фигурки птиц из неолитических погребений у Красноярска или из Яйского могильника на р. Томи. Птица изображается здесь в определенной позе- в полете, устремленная всем телом вперед, с напряженно вытянутой шеей.
Можно видеть в данном конкретном случае пример прямого наследования одного из элементов искусства палеолита неолитическими племенами Сибири, своего рода прямой реликт древней культуры.
Петроглифы Сибири и Дальнего Востока представляют столь же обширный, как и ценный материал для освещения различных сторон жизни древнего населения Северной Азии. В них нашли свое отражение хозяйство, социальные отношения и в особенности духовная культура, эстетика и мировоззрение, мифы и культы древних племен и народностей, населявших этот огромный край от Тихого океана до Урала, от Ледовитого океана до Монголии.
Особенно интересна возможность использования петроглифов как материалов по этнической истории. Работа в этом направлении позволяет исследователю за вещами увидеть людей, перешагнуть из мира мертвых вещей (археологических документов) в мир живых народов. И при этом даже протянуть нити, связывающие древние племена и народности с современными нам племенами и народами.
Датировка петроглифов- первая и исходная задача их исследования как археологических документов. Но при этом следует иметь в виду их своеобразие как исторического источника. В отличие от археологических памятников обычного рода, поселений или захоронений, петроглифы, как уже сказано, не могут быть (за редкими исключениями) датированы прямо и непосредственно. Поскольку они не залегают в земле в культурном слое вместе с другими предметами.
они не могут быть ь большинстве своем оезого-ворочно отнесены к узко определенному точному времени. Однако это задача вовсе не безнадежная и решается в зависимости от конкретной ситуации. Так, для петроглифов Нижнего Амура характерны, более того, составляют самую выразительную их особенность, загадочные «личины», которые обнаружены нами и на глиняных сосудах вместе с каменными изделиями неолитического облика в культурном слое древнего поселения у села Вознесеновки, ниже устья р. Хунгари. Благодаря радиоуглеродному анализу точно установлены абсолютная древность сосудов из Вознесеновки и в целом возраст самого позднего из неолитических поселков, с которым были связаны рисунки на базальтовых глыбах на Амуре у Сакачи-Аляна: 3590 ±60 лет.
Более древние наскальные рисунки в низовьях Амура несут целую систему кривых линий, образующих совершенно специфический криволинейный орнамент. И этот же самый орнамент мы находим на сосудах неолитической эпохи в 3-2 тысячелетиях до н. э. на берегах Нижнего Амура.

Читать далее

 
  • Комментарии отсутствуют
 
hello